Анатолий Иванович. Освоение целины.
В книгах и фильмах мы видим, как активные молодые люди радостно, с песнями едут осваивать целинные земли и на все вопросы отвечают, что они «знают, как важно для страны то, что они делают, и не щадят своих сил». Несомненно, были и такие люди, но что еще подвигало людей ехать на освоение целинных земель? Как они там жили и работали? Каким был их быт? Именно на эти вопросы я пыталась найти ответы в своем интервью.
Мой дед, Марков Анатолий Иванович, родился на хуторе Федотово Брейтовского района в 1931 году. Все детство проработал в колхозе. После войны в голодные годы за работу в колхозе не платили, и он уехал учиться в Ярославское фабрично-заводское училище. Там выучился на плотника и до 1951 года работал на Ярославском лакокрасочном заводе «Свободный труд». В 1951 году его взяли в армию в стройбат войск МВД в городе Истра под Москвой. В армии получил специальность электромонтажник c допуском на высоковольтные работы. А в 1954 году поехал по комсомольской путевке на освоение целинных и залежных земель.
– Расскажи, как получилось так, что ты поехал на освоение целины?
– Я заканчивал службу в армии. Это был 54й год. Если в сентябре, допустим, брали в армию, то в августе, за месяц до окончания, появляются вербовщики: – Кто желает на целину? Правительство решило, чтобы больше было хлеба, нужен народ – молодые, здоровые энтузиасты. Кто желает в Поволжье? – в правую сторону. Кто желает в Грузию? – в левую сторону. Кто желает в Казахстан? И т.д. Всех разбили на группы. Почему-то по батальонам по росту разбивали. Первый батальон – рост 180 сантиметров, второй батальон – 170 сантиметров, я в четвертом батальоне был – 165 см. Нас завербовали, волей-неволей приходится воинской части нас отпускать, а еще месяц надо было дослуживать. Документы старшему отдали. Гражданскую одежду выдали, она на складе хранилось, а там уже моль все поела, так в военном и поехали. Выдали нам бушлаты и шинели получше. Я вырос в армии, и мне гражданское не годилось уже, так в военном и поехал. Только лычку не стал пришивать. Мне лычку присвоили на первое мая (смеется), я постеснялся, еще сержанта бы туда-сюда, а это – ефрейтор. Про ефрейторов анекдот ходил: солдат пусть ночует, а ефрейтора привяжите там и сена дайте. Поэтому, сколько меня старшина не ругал, я не надевал лычку. Чемоданчики у нас проверили, чтобы никто лишнее не увез. Кому нужно, те все равно провозили. Подогнали машины. В то время были американские, студебеккера, грузовые с тентом. Впереди у них рамы за решеткой квадратные, и на передней оси лебедка, если машина встала где-нибудь в грязи, то помощник берет крюк и тащит, шофер на газ давит, за любое дерево зацепил и лебедку включает. Машина сама себя вытаскивает. Все собрались, чемоданчики упаковали, всех посмотрели, на машину посадили и повезли в Клин, потому что он узловой железнодорожный город и там был комитет ВЛКСМ. Раз мы комсомольцы, добровольцы, то нас первым делом туда – в Райком комсомола. С нами там хорошо обошлись, тут же выдали денежки подъемные по полторы тысячи рублей. Время дали, часа четыре, чтобы сходить на почту. Мы с Костей обсудили: что мы будем с собой такую массу денег носить? Решили сдать на почте на аккредитив – в отделении почтовом положил и можешь снять в любом месте на почте. По тысяче рублей положили, а по пятьсот рублей оставили при себе. Обратно всех скучковали, выстроили перед вагонами. Музыка заиграла, попрощались, и поехал с нами старший с документами. Сначала в Москву, а из Москвы – другой поезд.
– А вагоны деревянные были, как в кино?
– Нет. Нас везли в пассажирском поезде, обычный плацкарт. А поезд большой, паровоз Серго Ордженикидзе. Как выехали за Сызрань, начались степи Оренбургские. Деревья только вдоль железной дороги – защитные полосы.
– Чем тебе местность запомнилась больше всего?
– Очень интересно нам, жителям средней полосы, смотреть на Оренбургские степи. Выйдешь за порог и сразу начинается степь. С одной стороны на сколько хватает глаз стоит золотая пшеница, по другую сторону на сотни километров растет подсолнух. Когда осенью уберут урожай, вырастает трава ковыль, и ветер гонит огромные шары травяные, так называемые перекати-поле. Вдобавок к этому много озер, заросших камышом, и там гнездятся утки. После уборки на поле остается много крупных шляпок подсолнуха. Мы их собирали, мешками намолачивали, жарили и возили на базар в город Чапаевск продавать. Еще чем примечательна степь: много засевается под бахчу, вырастают отличные арбузы и дыни, слаще их нет.
Некоторые реки разливаются широко: вода стоит очень долго – до июля, там все дома по берегам построены на сваях. Люди держат в основном мелкий скот (коз, овец) и на пастбище вывозят на лодках, а ребята рыбу ловят прямо из окон. В июле сажают огород, и все до осени вырастает на заливных огородах.
– Все пассажиры в поезде ехали на целину?
– Да, на целину. Потому что в поезд собирали не только наш участок, но и другие участки. Долго везли, я уж не помню, сколько мы ехали, за сутки добрались или нет. Остановились. Написано: станция Мыльная.
-Когда вы ехали вы не знали, куда вы едете?
–Почему не знали? Нам сказали: Поволжье, Куйбышевской области. Но только мы не землю пахали, а строили. Нам прямо сказали, что будете строить элеватор. А кто поехал в Казахстан, тот пахал, на трактористов учились, или, может, кто раньше умел. Когда уезжали нам сказали: «Вас, говорят, там встретят, тоже с музыкой». Но там музыки не получилось. Высадили нас, поезд ушел, нас выстроили тут же, старшие бегают в штатском, двое старших было.
– Приехали вечером, утром, днем?
– Днем приехали, часов в 10. Приходит старичок лет семидесяти, бородка клинышком, отрекомендовался старшим и говорит: «Пойдемте, я покажу, где будут люди жить». Комендант оказался. Приводит: барак, метров 10 высотой, крыша на два ската, одноэтажный. Барак есть барак. Длинный коридор, четыре подъезда, комнаты по 10, по 15 человек, а то и по 20 человек.
Комнаты большие – целый зал. По окнам и по стенам кровати, а средина – хоть танцуй. Нам повезло, нас было 15 человек в комнате. Сказали: неделю отдыхайте. Столовая – рядом.
– У столовой отдельное здание?
– Отдельный барак – столовая. Отдельно магазин. Все здания рядом: до работы – 500 метров, до клуба – 30 метров, столовая – 20 метров, магазин тоже рядом. Идешь в столовую, а как раз тот год неурожайный получился, хлеба собрали мало, тебе 2 кусочка хлеба на обед дадут. Если ты в столовую пошел, хоть без хлеба кушай, и в магазине хлеба нет. Приходишь в магазин, берешь килограмм печенья и банку консервов, и пошёл обедать (хлеба не было, а печенье почему-то завозили).
– Когда вы приехали, комнаты в бараке пустые были? Никто там не жил?
– Ну, если кто и жил, так выселили. Там еще при мне некоторые семейные жили. По крайним комнатам. Значит, нас ждали, новое пополнение.
Так началась наша целинная жизнь. Сначала пока привыкали, осваивались было скучновато, а потом недели через 2 привезли из-под Ленинграда девчонок, работали там на торфозаготовках, и стало повеселей. В клубе танцы, и кино чуть ли не каждый вечер.
С августа 1954 по сентябрь 1955 построили огромный элеватор, который стал принимать зерно нового урожая, а до этого не хватало элеваторов и, урожай пропадал в гуртах, сгорал в кучах.
Ехал я на целину больше из-за того чтоб приобретенную воинскую специальность повышать, но там электриков уже набрали и мне пришлось работать бетонщиком, потом плотником, согласно моей гражданской квалификации, а после меня перевели в группу механиков, слесарем 6-го разряда. Работа на высоте опасная, зато заработок стал больше. Когда корпус элеватора закончили, то нас двоих перевели на монтаж лифтов и лестничных маршей, а девочки, которые вновь приехали, работали штукатурами, подсобными рабочими, и по обслуживанию подъемников и камнедробилок. Работа велась в 2 смены, иногда и в 3. Хотя и уставали, но молодость брала верх, и на танцы бежали бегом. К этому времени коллектив «притёрся» друг к другу, много появилось свадеб, отмечали дни рождения. Вот на такой комсомольской свадьбе ко мне подсадили девушку, ее звали Таня, она мне сразу запала, очень добрая, ласковая, ухаживала за мной на свадьбе: «покушай вот это или это». Со свадьбы подруги я пошел ее провожать, и у нас появилась любовь. Вскоре мы тоже расписались с ней, она родом была из Воронежа.
Как закончили стройку элеватора нас хотели отправить в Сызрань тоже на стройку, но мы решили ехать в Рыбинск, так как моя мать жила одна и часто болела, а у нас уже была дочь Лена в сентябре. Мы не стали там оставаться, а получили документы и поехали ко мне домой.